Приключения женской коммуны в Кудряшках. Глава вторая:Неожиданная находка и страшная местная быль

    - Зина, Зина, проснись, - шёпотом тормошила крепко спящую Зину Люция. -Слышишь?
Зина, спросонья ещё ничего не понимающая, села в постели: - Что случилось? Что?
И тут до неё донёсся слабый вой, переходящий в плач.
- Что это? Кто? 
- С пустыря… - снова шёпотом ответила Люция. – Мороз по коже…

    В доме, где и спали большинство коммунарок, послышалось движение. Кутаясь в вязаный белый палантин, на веранду вышла Таня.
- Что это, девочки? Кто-то воет… Я у открытого окна сплю, проснулась…
- Девчата, помните председатель вчера намекал, что клады обязательно кто-нибудь охраняет? А вдруг…

     Проснулись все. Вой, переходящий в плач ребёнка, не затихал. Коммунарки собрались в саду за столом и, напряженно вслушиваясь, тревожно ожидали рассвета, который и должен был всё прояснить.

- Вот это да. Похоже, зря мы тронули чужое, девчата…

   Только рассвет коснулся верхушек леса, как Наташа и Люба, вызвавшиеся разведать обстановку, вооружившись на всякий случай лопатами из сарая как оружием, выступили в сторону пустыря. Все остальные остались ждать в саду, под яблоней.

     Чем ближе выкопанная яма из-под клада, тем явственнее чьё-то слабое стенание. Наташа первая подошла к яме и наклонилась:
- Люба! – засмеялась она, бросив лопату, которую держала над собой для защиты от неведомого, что ждало её в яме. – Щенок! Это щенок! Ой, не могу! 

Продолжая смеяться, Наташа, встав на колени, вынула из ямы малюсенького щенка, который, извиваясь всем своим маленьким дрожащим тельцем, и радостно виляя хвостишкой, повизгивая, вылизывал лицо Наташи. 
- Боже мой, - смеялась Люба, тоже гладя щенка на руках у Наташи - у страха, действительно, глаза велики! 

    Щенок, успокоившийся и обласканный всей женской коммуной, накормленный молочной кашей, блаженно уснул под яблоней в застеленной мягкой шалью Люции корзине с чердака. А дачницы наши – тоже умиротворенные и успокоившиеся от былого напряжения, принялись за завтрак и дальнейшее обсуждение событий, разворачивающихся вокруг них.

     - Откуда он взялся? – обсуждали они судьбу щенка. – Где его мама-собака или хозяева? Надо у соседей спросить… Не мог же он далеко от дома убежать… После завтрака и поспрашиваем…

- Девчата,  а я вчера знаете что в интернете вычитала о кладах? Уснуть не могла… - Зина торопливо листала странички в своём телефоне. - Сейчас-сейчас найду, слушайте:  
«…Благодаря наложенному на него заклятию клад – это нечто одушевленное, он живет своей тайной зачарованной жизнью. Клады действуют то, как живые, вполне материальные существа, то, как бесплотные духи. 
Клад может выходить погреться на солнце, пересушиваться, «отводить глаза», гореть по ночам свечой, стращать, грозить, плакать и стонать, появляться в виде людей и животных, уходить в землю, переходить с места на место. 
Целая наука – укрыть клад, но и «взять» клад – наука не меньшая. Да если бы речь шла только о деньгах, положенных в чугунок и зарытых, – стоило бы так утруждаться? 
Нет, клад – это не просто спрятанные деньги… овладение кладом – это акт освобождения спрятанных предметов, возвращение их к жизни. 
В народе глубоко сохранялась вера в то, что ни один клад не исчезает бесследно, но рано или поздно, на счастье или несчастье людям, а непременно обнаружится…» 

Во как, девчата! А наш клад – на счастье или на несчастье? 

- Нда-а-а… нет, надо, девочки, пока не поздно, а выяснить судьбу клада. Почему его никто до нас не смог найти, а мы нашли? На счастье или на несчастье, как приметы учат?

- Да, точно, надо с местными пообщаться, ведь кто-нибудь что-нибудь да помнит! Кто пойдет?

     Вызвались Таня с Зиной. Сразу после завтрака и ушли общаться с местными аборигенами. А оставшийся женский народ продолжал судить да рядить о кладе.

- Слушайте, - подхватила тему Наташа, - я тоже помню, как дедушка рассказывал, как в их деревне тоже однажды искали клад. Был возле деревни с незапамятных времён большущий белый валун. Откуда он взялся уже и не помнил никто, но только и деревня стала так зваться – Белокаменка. А больше нигде таких камней не было. И ходило в деревне поверие, что под камнем может быть клад старинный. И вот как-то на сходе деревенском решили поискать счастья: найти клад, а ценности найденные на нужды деревни пустить – больницу да школу построить. Собралась артель кладоискателей из мужиков. Вооружились лопатами да ломами и айда к валуну. А в это время специально одного знающего мужика из соседней деревни пригласили – заговоры специальные читать на открытие клада-то. Вот артель – копать, а в одной из изб сидит этот мужик – читает, а с ним бабы деревенские. И ведь нашли! Дед говорит, что сам видел его! Открыли, а там и серебро, и золотые, медные штуковины всякие, медь-то ведь тоже в цене была! Увидели богатство-то мужики и забыли зачем клад пошли искать, заспорили. Один говорит: «Я и на сына Евлашку часть денег возьму». А другой говорит: «Как же, сейчас! Держи карман шире. У меня дочь на выданье!». И у третьего, и у четвертого глаза горят. А сундук, дедушка рассказывал да крестился при этом, вдруг как застучит, загремит что-то в нём, земля под ним вдруг проваливаться стала и засосала его назад, в землю, да так, что потом уже и невозможно было одумавшимся мужикам до него докопаться, да и земля стала как камень. А ворожеец в те поры читал, читал, да как хлопнет книгой, когда всё это случилось, а видеть и знать об этом он не мог: «Нет, говорит, толку не будет, ушёл клад!» – и ушел. 

- Вы знаете, девочки, и я ведь от мамы что-то подобное слышала ...

И пошли-поехали разговоры о найденных и не найденных кладах, ещё больше тревожа коммунарок.

     Вернулась от соседей Наташа: о щенке никто ничего пояснить не смог, ни у кого не было ощенившейся собаки. Она присела над спящим щенком: - Кто ты, дружок? К худу или к добру?

     Таня с Зиной вернулись только к вечеру. 

По уже установившейся традиции в теплые дни без дождя коммуна сиживала на живописном берегу Голубицы, картошку в мундире пекли в костре, наслаждались общением и воспоминаниями, особенно из детства – вот таких же, с костром да печёнками. 

Сегодняшний вечер был не исключением: костёр жарко дышал, освещая ночь и крУгом сидящих вокруг него обитателей женской коммуны.

- Так вот, - с жаром докладывала Таня, - оказывается дом, который мы сейчас с вами арендуем, так сказать, был построен зажиточным по тем временам крестьянином, Жуков его фамилия, как Иван Макарович и говорил. Когда гражданская громыхала, он со всем семейством куда-то выехал, а в доме уже после гражданской поселилась учительница, присланная из города в местную школу. Видимо это в её кресле у нас Люба сейчас и посиживает, - уточнила Тоня. - И видимо это она так аккуратно все старые ненужные ей хозяйские вещи и сложила на чердаке, и больше никогда о них и не вспоминала.
- Учительница была одинока, но прожила долго, местные говорят, что почти 100 лет. Так и упокоилась здесь, хоронили деревней, так как никого у ней не было. На дом потому никто и не позарился, и потому он столько лет и простоял пустым. Вот всё, что мы с Зиной о доме и узнали!

- А ещё мы, - подхватила Зина, - выяснили, что, действительно, раньше в деревне, когда что-то прятали, то заговор специальный читали как на закладку хоронимого, так и на открытие клада. А бабушка Степанида, с которой нам Иван Макарович посоветовал встретиться, которая хоть что-то сможет нам пояснить, сейчас у дочери гостит, говорят скоро должна вернуться: с соседкой приглядывать за котом и собакой договаривалась на неделю, а неделя как раз сегодня заканчивается.  

- А ещё нам с Зиной, - продолжила Таня, - рассказали страшную быль об одном из кладов, который был припрятан местным священником тоже в годы гражданской войны. Дело было так...

     Женское общество чуть потеснее прижалось друг к другу и приготовилось слушать страшную быль. Ночь казалось тоже плотнее придвинулась к ним, укрывая плотным звёздным покрывалом. Туман, подымающийся от реки, и легкий ветерок причудливо искажали тени деревьев, создавая немыслимые фантастические существа с длинными руками и огромными головами. Костёр, заботливо поддерживаемый Наташей, тем не менее тепло потрескивал, обогревая и отгоняя страхи темноты.

    - Так вот, - поудобнее устроилась Таня, - местный священник, убегая от красных, всю церковную утварь куда-то схоронил и иконы в том числе. Прихожане в одно утро заходят в церковь, а она и пуста, словно и не было в ней ничего, только на белёных стенах, уже потемневших - не белили давно, светлые пятна от икон остались. А была там одна какая-то святая намоленная икона, какого святого - местные уже и не помнят какого, и всё та же бабка Стеша может и помнит, но не в ней дело, так, к слову пришлось. А в том, что после гражданской и её разорения, разрухи, крестьяне бедновато жили, вот и пошли самые отчаянные мужики клад священника искать: серебра там должно было быть богато, церковь славилась своей утварью, не бедная была, говорят к этой иконе со всей округи ехали. Почему-то решили или подсказал кто, что мог священник этот клад на опушке леса под старым дубом схоронить. Вот туда и отправились копать. Крапивы с собой взяли да чертополоха им бабы нарвали: мало ли, вдруг нечисть какая-то там водится, чертополох-то самое верное средство.
Пришли к месту, смотрят, а под дубом тем три огромных муравейника обосновалось. Зорить муравейники? Как-то и нехорошо, да и примета была плохая: муравейник разоришь, сам беднее бедного будешь.

- А что, мужики, куда уж беднее-то? - говорит один из кладоискателей. И первым вонзил свою лопату в муравейник. Муравьи, понятное дело, в стороны, да и в атаку: кусают непрошенных гостей, никакой крапивой от них не отобьёшься. А мужик знай себе лопатой орудует и вдруг во что-то упёрся: - Вота! Что-то, мужики, есть!

А это оказался череп лошади. По спинам мужиков холодок пробежался. Считается, что заговоренные клады нечистые охраняют.

- Что-то мужики тут не то! Откудова тут лошадь-то? Отступиться надо.

Но не ушли, в другом месте копать стали. 

Под вторым муравейником оказалось гнездо червей, да таких, как местные говорят, невиданных дотоле. Закидали их крапивой, да и тоже дальше в этом месте копать не стали.

Ещё тревожнее мужикам стало.

Третий муравейник. А уж дело-то завечерело. Птица какая-то на дубе гаркнула. Так местные и говорят: гаркнула! - повторила Таня. - И тут опять лопата во что-то упёрлась. Мужики лопатами давай было шустрей работать, а тут луна показалась и вдруг один из мужиков, пот вытирая, глаза-то к нему поднял, а там!!! Луна! Два глаза на лике её и огромный рот, который прямо на их глазах стал открываться…шире и шире 

- От страха ли:  глаза, известно дело, в страхе велики, или на самом деле так было, но мужики бежали так, как в жизни не бегали... Лопаты побросали... Домой белёхоньки все прибежали, муравьями искусанные, в пятнах да расчёсах - страшные... Трясутся, слова сказать не могут. За лопатами уж другие мужики дня через два, когда всё утихомирилось, днём сходили, а кладоискатели наотрез отказались вернуться на место поиска клада ... Вот такая история, девчата. 

     Всё женское притихшее сообщество дружно посмотрело на луну и ещё плотнее сдвинуло свои ряды. Воцарилась тишина. Вдруг на ближайшем дереве у реки ухнул филин: - Ух я вас!
-Тьфу ты! - дружно испуганно шикнула на него вся компания. - Да-а-а. Дела-то какие тут непростые... Ну и чем всё кончилось-то? Или это всё?

    - Да, нет, - спокойно продолжила Зина рассказ Тани. - Клад совершенно случайно нашёлся сам собой в могиле другого священника, ещё до гражданской войны скончавшегося: могила обвалилась, вот клад и вылез наружу. Так, оказывается, тоже делали: подкапывали в могилы то, что хотели схоронить. Клад из церковной утвари, схороненный священником в могиле другого священника, был найден уже в советские времена, всё увезли в город, в музей видимо, так и забылся этот клад. А вот быль о кладе под дубом живёт до сих пор и связывают её сейчас уже с каким-то якобы убитым купцом и его случайно убитой во время погони лошадью. Обоих их под дубом и схоронили, следы путали, не хотели видимо, чтобы злодейство это к деревне привязали. Вот такие опсики, как наша Таня говорит. Мужики захоронение это потревожили, вот якобы купец их и напугал. Так в деревне до сих пор считают.

- А ещё, - вновь встряла Таня, - местные говорят, что луна, действительно, в их местности с тех пор иногда лицом показывается!

- Нда-а-а, - протянула Наташа. - Ну, девчонки, самое время наливку Тони пробовать, а то не уснём, на луну всю ночь заглядываться станем.

- Да-а-а, - подхватила и Люция. - Вот это коленкор. Жизнь-то в деревне какая красочная... не только на землянику в лесу богатая...

     Костёр потух. Луна и звезды ярко освещали окрестности. От реки тянуло свежестью. Играла рыба. Ухал филин. 

- Пора, девчонки, спать, наверно, - предложила Люция. - Утром совсем другими глазами на всё посмотрим. А мне лично всё это очень даже нравится! И вообще я подумываю: а не устроить ли нам здесь своего рода пансионат для тех, кому спешить некуда? Жизнь-то здесь смотрите какая интересная...

     Усталая публика вяло отреагировала на бодрые заявления подруги и периодически поглядывая, на всякий случай, на луну, потянулась по тропинке к дому.

    - Вот тебе и клад, - рассуждала Люция по дороге. - Какие интересные моменты из деревенской жизни нам приоткрыл. Так бы и жили, не зная такой самобытности местной... Надо же - луна лицо показывает! Надо покопаться... Может это явление какое природное, для этой местности конкретно характерное

    Таня, идущая следом за Люцией, улыбалась: Люция была бы не Люция, доктор математических наук, если бы не стала докапываться до истины...