Приключения женской коммуны в Кудряшках. Глава третья: Бабка Степанида и новая загадка - Кликуха.

Глава 3. Бабка Степанида и новая загадка - Кликуха

    Утро женская коммуна встречала как всегда – за завтраком под яблоней, благо погода благоприятствовала их отдыху: стояла солнечная, жаркая, благодатная. Дружок, так и назвали нового поселенца коммуны, с лаем носился по саду за бабочками.
     - Надо объявление написать, выяснить чей щенок. Как-то странно это… - наблюдая за щенком, сказала Лида. – Мы уже тут сколько времени живём, а он объявился именно тогда, когда клад нашли… Как-то странно это, - повторила она.
    Коммунарки уже вроде и расходиться начали после завтрака, как у калитки в сад остановилась, опираясь на палку, пожилая женщина в белом платочке, весело и кокетливо повязанном вокруг её круглого лица: - Не примете в гости? Я похоже вовремя!
Это была ожидаемая нашим женским сообществом бабка Степанида.
    Неспешно попивая чай и пробуя одно предлагаемое яство за другим, вот уже целый час бабушка Стеша держала всех присутствующих дам во внимании и даже легком напряжении.
    - Была у нас, как в любой деревне вокруг, своя ведунья. Серьёзная женщина была. Дар у ней был и хворобу лечить, и всякие наговоры творить. Много о ней слухов сказывалось, не всему, наверно, верить можно было, но деревню она в руках крепко держала. Вот к ней-то и обращались, говорят, те, кому что припрятать, схоронить надобность была. Один-то заговор все могли знать, да и поотворяли были друг у дружки схроны, а потому на каждое сохранение свой был заговор, да и заговор снятия тоже. Знали только хозяева да она. Грамотная была, записывала всё в свою книгу. Видели книгу многие, была значит. Большая книга, амбарными такие звались. Вот в ней у ведуньи, сказывают, всё и было. Так-то вот, девицы.
- Крестьяне в деревнях ведь как раньше хранили то, что поценнее? - закапывали. От лихих ли людей, от пожара. Вот к ведунье-то и ходили за заговорами. Как открыть - тоже записка должна где-то быть, на память хозяева не очень надеялись, а потому, девки, ищите - где-то должна быть.
     - Куда и когда ушла ведунья, было это уже в годы советской власти, а я ещё совсем малой девчонкой тогда была, не знаю, не скажу. Но мёртвой её не видели. И вот скажу я вам, было у нас не так давно событие: под старым кирпичным купеческим домом, где сельсовет у нас сейчас, обнаружился кирпичный же ход в сторону бывшей церкви, пол стали в этом здании ремонтировать, вот ход-то при ремонте и обнаружился. Да непросто ход, а со всякими ходами в стороны! Строитель городской в них заблудился, часа четыре выхода найти не мог, а когда выбрался, то баял, что якобы женщину какую-то видел, которая молча за ним наблюдала и якобы из-за неё он и запутался в ходах. Никто ему, конешно, не поверил из властей-то, а люди деревенские меж собой судачат, что это ведунья, не сама, конешно, а дух её!
Секретарша, Ольга Васильевна, - продолжала бабушка Стеша, - как-то в здании подзадержалась, работы много спешно сделать надо было, а времени на часах - ближе к полуночи, без ума выскочила: слышала, как кто-то ходит по коридору, половицы скрипели. Совет-то даже и не закрыла, так переполошилась... вы её поспрашивайте, она сама вам об этом расскажет.
     - Так вот, девицы, думаю я, что книга та с заклятиями там хранится, в подвале том, раз дух ведуньи там кажется. Туда вам надо, чтобы ясность  своему найденному кладу дать. Насмелитесь если. Клад-то, действительно, может и открылся вам, но опечалить может. Даже и не сразу, что верней всего, а потому узнать надо, прежде чем воспользоваться – к добру ли к худу он. – и бабка Степанида многозначительно посмотрела в сторону набегавшегося и уснувшего посреди двора Дружка.
     - А ещё я вам скажу, - отставляя в сторону очередную выпитую чашку с чаем, продолжила бабушка Стеша, - церковный-то клад, когда отрыли в могиле отца Николая, оказался без самого главного! Складня-то в ней и не нашли!
- Складня? Это что? – заинтересовалась коммуна.
     - У нас в деревне, сказывают, был складень "Всех Скорбящих Радость". А складень - это икона из металла из трёх икон, между собой складывающихся! Чудодейственная она была! И лет незнамо сколько ей, древняя! Намоленная, а потому силу имела! Богоматерь на ней! Складни нынешние маленькие бывают, в кармане носить можно, а наша, сказывают, просто огромная была. Медью покрытая, а потому как начистят её, так как золотая горела! Из города даже ездили молиться к ней, а потому приход-от наш, бают, богатый был.
     - Священник, когда уходил от красных, не мог этот складень с собой взять - уж очень он тяжелый да большой был! тут он где-то! а вот найти не могут! Вот загадка так загадка! А как она нам не помешала бы сейчас, может и церквушку бы оживили с её-то помощью... - вздохнула бабушка Стеша. И уже оживлённо: - А может она тоже где-то в подвале под сельсоветом и схоронена?
     - Но, девки, если уж и соберётесь искать книгу, то пусть идут те, кто веру держит, а иначе - не пропасть бы, - чуть ли не шёпотом договорила бабушка Стеша. И, уже встав, поправляя свой ладный платочек на голове, пригласила: - В гости и ко мне заходьте, тоже найду чем угостить!
     Бабушка Стеша было уже распрощалась, но вернулась и вновь за стол села: - А ещё, девки, забыла рассказать: жила в нашей деревне уже после войны Кликуха, не в своём уме бабёнка. Откудова взялась, не помнит никто. Ну да после войны много людей ходило, пристроиться где искали для жизни.   Так вот, по её молодости подмечали, что странная она какая-то, а чуть в года вошла, вдруг завела моду, к избе какой было подбежит и ну кричать: - Крест в вашу избу! Её, знамо, начали гонять, так как сбываться её кликушество о кресте стало: покукарекает она, стало быть, так-то у чьей-нибудь избы, там и покойник. Куда сгинула - никто не знает. Но лет пять она так кликушествовала в деревне. Ну нет и нет Кликухи, домишко её стоит, а крестьяне живо чужое добро подмечают, вот и позарился один мужик доски с пола в её избе снять. А не водится у нас такое в деревне. Вот и вы в дом зашли целёхонький…
     - Зашли они, стало быть, - продолжила Степанида, -  с сыном в избу, уж и доску приглядели какую первой вывернуть, а сын ненароком в зеркало на стене глянул, а там - Кликуха кулаком грозит! Сказать не может, от страха онемел, мычит и отца за рукав дёргает да в сторону зеркала тычет. Тот тоже обомлел, от страха-то чуть было кальсоны не обделал...В деревне их обсмеяли, молодняк особенно. Тоже собрались наведаться в кликухину избёнку. А интересней-то когда такие дела делать? Знамо дело - ночью. Чуть стемнело, с посиделок молодцы-то и тронулись дружно к чёрной избе. С прибаутками да со смехом подошли, а дверь в дом-то открыть и не могут. Вроде и замка нет, и дверь наружу открывается – изнутри и не подопрёшь, а ведь ещё давеча открыта была, и вот на тебе ... Пошли по окнам смотреть, а они шторками задёрнуты были. И вдруг в одном из окон шторки как откинутся и на них Кликуха из избы смотрит! Бежали быстро. После этого на дверях и появилась надпись: "Дом проклят". Мелом кто-то написал… Так и стоит, бурьяном зарос, а никто к нему не подходит.
     - Так что, девки, вы уж тоже нос туда не суйте, увидите если эту избу у нас в деревне. - И бабушка Стеша опять голос понизила, да и оглянулась даже ненароком: - Как ход-то открыли в подвал сельсоветовский, наши стали погововарить, а не Кликухина ли там чёрная душонка прячется?
И опять наказывает: - Уж вы, девчата, без молитвы-то не ходите в такие места, если страсть как вам этого захочется...
      На этом бабушка Стеша и ушла, её проводили дружно и также дружно вернулись за стол: думу думать! Вот ведь как бывает: жили не тужили и вот случайно отрытый клад внёс такое необыкновенное и беспокойное оживление в спокойную, неспешную и размеренную жизнь нашего женского коллектива. То ли ещё будет? Но то, что разгадку нужно найти, сомнений не было. Нужно было с чего-то начать. Решили с Ольги Васильевны, секретаря сельсовета, о которой упомянула бабка Степанида. Повидаться с ней вызвались Аня и Люба.
      Ольга Васильевна оказалась женщиной средних лет, миловидной и приветливой, как, впрочем, и все встречающиеся нашим коммунаркам местные жители. 
      - У нас просто необыкновенная деревня, - охотно откликнулась Ольга Васильевна на вопрос коммунарок о деревенских тайнах, уже услышанных и ещё пока неведомых. – Ей знаете сколько лет?  Уже триста! В этом году юбилей! Готовимся! Понятно, что с такой историей жизни в ней много чего попроисходило. И без тайн, понятно, не обошлось за такое-то время! Бабка Степанида не обманула: был и со мной случай встречи с чем-то непонятным. Я ведь современный уже человек, в суеверия всякие там да приметы не особо и верю, а сейчас даже и не знаю… верить-не верить? Есть что-то, что не объяснишь словами да разумом не поймешь, а ведь оно есть! В общем, срочный отчет нужно было подготовить, а я приболела немного, на больничный не пошла, температуру сбила немного, к вечеру полегче стало – вот и решила вечером по прохладце работу сделать, а день жаркий стоял да с температурой-то… Сижу, значит, клавиатурой стучу, вдруг какой-то звук со стороны коридора – я ещё вроде не забеспокоилась, а дверь в сельсовет открыта, от кого прятаться-то? Все свои, хулиганством деревня не страдает. Дальше стучу отчет. А слух от чего-то навострился. Вдруг отчётливые шаги в коридоре. Я встала, вышла посмотреть кто там, может Иван Макарович по делам тоже заглянул? Вдруг закрытая дверь в актовый зал открылась, а за ней НИКОГО НЕТ! – Ольга Васильевна, видимо заново переживая то событие, даже побледнела: - И закрылась! И снова шаги, хорошо слышимые. Я ведь вменяемый человек, повторю, что не верила до этого в такие слухи и вот с самой такое! Ужас, который я испытала в ту минуту, не передать! Как я выскочила из сельсовета, даже не помню. Ноги дрожат, руки трясутся. Учительница наша местная тоже припозднилась, как раз мимо проходила: - Что с Вами, Ольга Васильевна? – спрашивает. А я трясусь вся, сказать ничего не могу, зубы дробь выбивают. Рассказала, решили вместе в актовый зал заглянуть, а дверь в неё на ключ закрыта!!! Представляете? Но я же ВИДЕЛА, как она открылась и закрылась! Вот такая история, дамы. Из серии: хотите верьте, хотите – нет. Но это БЫЛО! – снова интонацией выделила Ольга Васильевна самые значимые моменты своего рассказа.
    Разливая чай для гостей, Ольга Васильевна продолжила свой рассказ.
       - Учительница, которую упомянула, Ириной Николаевной зовут – пояснила она, - так вот, Ирина Николаевна рассказывала, что ей в нашей деревне тоже разок пришлось столкнуться с неведанным. Она сама бы вам лучше рассказала, но в отпуске она сейчас. А было так: из любопытства, наслушавшись рассказов о Кликухе, слышали, наверно, уже от бабки Степаниды? – так вот, наслушавшись рассказов о Кликухе, решила Ирина Николаевна из любопытства заглянуть в её заброшенную избу. Продралась сквозь бурьян, только к крыльцу подобралась и вдруг слышит: а в избе патефон играет! Да-да, так ей тогда почему-то пришло в голову: именно патефон! И Лидия Русланова свои знаменитые «Валенки» поёт! Игла шуршит, пластинка, видимо, уже заезженная… А ведь день был. Тоже не помнит, как обратно сквозь крапиву и лопухи выскочила назад на дорогу. В доме никого не могло быть, чтобы кто-то мог бы над ней так подшутить. Во-первых, она о планах своих не рассказывала никому. А, во-вторых, всё так заросло кругом, что видно было бы, что кто-то туда тоже пробрался… Вот вам: верь – не верь. А она ведь человек с высшим образованием…
     В кабинет вошёл Иван Макарович.
     - Какие гости у нас! – поприветствовал он коммунарок. – Ну что, определились с кладом-то? Мы тут посоветовались было со старыми людьми, все в голос говорят, что надо заклятие снимать с клада, раньше все так делали. Богатая деревня была до гражданской, - вновь повторил Иван Макарович ранее сказанное. – Многие попрятали своё нажитое, да не все дожили до мирного времени. Старики говорят, что записка снятия заклятия где-то должна быть, а то, кто его знает этот клад? Вдруг не к добру? Щенок, говорите, обнаружился в яме из-под клада? Ну и ну… Может затерялся чей? Или?
      Иван Макарович присоединился к чаепитию и продолжил: — Вот и думай тут, что к чему. А вообще-то, вчера один старик сказывал, что Кликуха, хоть и получила такое прозвище, умной и знающей была, лечить умела. Почему люди обозлились и травить стали, не помнит уже, но сам он очень уважительно о ней отзывался, говорит, что способности у ней были лечить, гипнозом что ли или как, не знает, но кто бы к ней не обращался со своей бедой – никому не отказывала. Да и Кликухой её хоть и прозвали, а ведь она зря никому о кресте не кликала: только у тех, у кого беда в доме уже была, предостерегала как бы. Те, кто догадывались после этого к ней обратиться за помощью, уберегались от креста, вылечивала даже вроде безнадёжных. От старости, конечно, не лечила, - уже смеётся Иван Макарович, - но говорят, о таких смертях и не кликала. То есть болезнь как-то умела чуять, о смерти от болезни предостерегала. 
      Возвращались наши коммунарки домой задумчивые, верить вроде во всё услышанное и не хотелось, но и понятно, что окружающие не придумывают свои рассказы: что-то есть. 
      - Давай глянем на дом Кликухи, - предложила Аня. – Интересно. Ольга Васильевна сказала, что он в конце этой улицы, у леса почти.
     Дом Кликухи, как ни странно, гнетущего впечатления не произвёл. Картонки с надписью о том, что дом проклят, на калитке не было. Калитка легко открылась и нашим дамам предстал обширный сад, в глубине которого и стоял большой, как и их, дом. К дому вела дорожка из речного песка.
      - Как всё странно… - задумчиво произнесла Люба. – И бурьяна особо, через который продираться к дому надо, нет, да и дорожка не заросшая…
       - А дом какой красивый, с мансардой - также задумчиво ответила Аня. – И даже какие-то цветы какие-то  среди лопухов… Как всё странно… Или и тут у страха глаза велики? И напридумывали все эти страсти люди? Может попробуем зайти? 
      - Ой, Анечка, давай посоветуемся с девочками. Нет-нет! Давай подойдём поближе и только, хорошо? 
      Нагретый солнцем, дом казалось излучал тепло и дружелюбие. Люба погладила прясла крыльца: - Ты, наверно, соскучился по людям, домик? 
      Аня сорвала росшую у крыльца ромашку и положила его на верхнюю ступеньку крыльца.
      Домой женщины шли в ещё большем смятении, чем до посещения дома Кликухи: ну ничто не вызывало того страха, которым делились местные. Или это у них уже по привычке? - кто-то нагнал жути, а деревня поверила, так и живёт мимо …